Фото предоставлены героем

День геолога - день искателя новых дорог, зачарованного горами и полями. Что же делает современный геолог и какую пользу обществу приносит эта профессия? Читайте в интервью Киры Ахременко со студентом второго курса магистратуры геолого-географического факультета НГУ Сергеем Журавлевым.

Чем занимается геология, и кто такой геолог?

– Геология – довольно обширная область знаний. Основное можно понять из названия, «гео» – Земля, «логос» – изучать. В общих чертах, геологи – это люди, которые изучают строение Земли, ее особенности. Они пытаются реконструировать геологическое прошлое и настоящее, глядя на какие-то внешние проявления. Например, если мы говорим о том, что Альпы растут, значит есть какое-то сдавливающее напряжение по бокам. Вообще геология вмещает в себя много специальностей, например, геофизик, минеролог, нефтяник, геохимик. Я, будучи геофизиком, занимаюсь изучением и интерпретацией физических параметров, которыми обладают горные породы: плотности, электропроводности, скорости пропускания сейсмических волн.

 

– Тем не менее всех этих людей можно назвать геологами?

– Можно сказать, что да. Это как кофе, он может быть и раф, и латте, и американо. В дипломе у всех написано «геолог», а дальше уже у каждого своя специальность.

 

– Что делает геология для отдельного человека, для страны?

– Нефть, газ, руда – это ресурсы, которыми человек пользуется каждый день. Обывателю все равно, что горы растут, это интересно просто с точки зрения науки. Если говорить о практической пользе, то это поиски полезных ископаемых, бурение исследовательских скважин, инженерно-геологические изыскания, например, чтобы понять можно ли строить дом на той или иной территории.

 

 

– Какими качествами должен обладать геолог?

– Если дело касается каких-то полевых условий, то он должен иметь холодный рассудок, быть морально устойчивым и готовым к любым неурядицам. Я ездил в археологические экспедиции, которые не были связаны с геологией. Там были историки, ребята с ФИЯ и других факультетов. Они довольно быстро устали, им было тяжело. Конечно, это все со временем приходит, главное – уметь адаптироваться к трудностям.

 

– Как ты попал на ГГФ?

– Это получилось случайно. Я хотел поступать на физфак, но в школе были проблемы с физикой, и я сильно сомневался. Как-то я пришел в НГУ и увидел брошюрку ГГФа, на которой были нарисованы горы. Тогда и подумал: «Ну а что, горы мне в общем-то нравятся».

 

 

– И романтика, наверное, подкупила?

– Ну да, и в принципе я не пожалел. Сейчас вот думаю, что бы со мной было, если бы я учился на физфаке. Наверное, это бы было гораздо труднее для меня. В геологии почти всегда есть конкретный объект исследования, который можно потрогать, посмотреть. Всегда есть конкретная геологическая обстановка, разлом или камушек. Это не атомы и электроны, которые сложно увидеть.

 

– А что можно по камню определить?

– Можно определить, был ли здесь океан, море или река. Есть такая интересная штука – палеомагнетизм. По намагниченности можно сказать, в какую сторону был направлен тот или иной камень. Когда породы образуются, их намагниченность направлена в одну сторону. Если ты находишь камень, который намагничен в другую сторону, значит он переместился. Именно благодаря этому была реконструирована Пангея. Безусловно, нельзя говорить, что это заслуга только геологов. Были и путешественники, и археологи, и биологи. Изначально идея возникла из-за форм материков, которые похожи на кусочки одного пазла. Также на разных континентах были найдены останки похожих растений и животных. Это значит, что раньше эти части суши были рядом.

 

 

– Какой выезд в поля тебе запомнился больше всего?

– Практика в Хакассии после второго курса стала для меня переломным моментом. Тогда я и полюбил профессию. В Хакассии много мест, где можно наблюдать типичные геологические ситуации, описанные в учебниках. Сначала мы занимались структурной геологией, то есть ходили по маршрутам и делали различные измерения. Делились на пары: коллектор и геолог. Коллектор (сборщик коллекций минералов и горных парод для научной работы) бегает на ту высокую гору за образцом, чтобы принести его в камералку (лабораторию для изучения материалов) и описать. А геолог занимается непосредственно интеллектуальным трудом, то есть он, например, ходит с компасом и делает измерения углов залегания породы и наносит полученные данные на карту.

 

– Чем ты сейчас занимаешься?

– Я занимаюсь сейсмотомографией. В грубом приближении, у тебя есть источник и приемник. Сейсмотомография использует волны, которые ныряют внутрь породы и доходят до приемника. Обычно это используется, чтобы исследовать вулканы, зоны субдукции, где океаническая кора погружается под континентальную. В качестве источников чаще всего выступают землетрясения. Приемники устанавливаются на полгода-год на разных территориях. Определяется скорость прохождения волн через породы, и, исходя из полученных данных, специалист может судить о геологической ситуации на той или иной территории.

 

 

– Чем тебе интересна геология?

– Геолог постоянно придумывает какие-то алгоритмы, ищет зависимости. Это не то, что сидеть в офисе и заполнять одинаковые бумажки изо дня в день. От него требуется творческий подход, геолога не заменишь компьютером.

 

– Кем мечтает стать геолог?

– Миллионером-нефтяником. Конечно, это зависит от того, какие цели он перед собой ставит. Если есть желание заниматься большой наукой, то есть еще огромный объем нетронутых знаний. Можно заниматься исследованием каких-то конкретных районов. Есть, например, люди, которые посвятили свою жизнь тектонике плит, метаморфизму или сейсмике.

 

– Как ты думаешь, что ждет геологию в будущем?

– Мне кажется, в ближайшее время это скорее всего будет уточнение и усовершенствование технической базы. Наверное, появятся какие-то новые возможности, чтобы более точно исследовать физические свойства.

 

– Как вы обычно отмечаете день геолога?

– Бурной пьянкой. В университете это все обычно проходит в «девятке» на пятом этаже, так было испокон веков. Конечно, отметить день геолога круче в полях за работой, а не в городе.

Кира Ахременко