Фото автора

Верховая езда считается одним из самых дорогих и опасных видов спорта. Зрелищности добавляют роскошная амуниция, вычищенные лошади с до блеска натертыми копытами, спортсмены в парадной форме. О том, что скрывается за белыми бриджами и ровными косичками на гриве рассказала Анжелика Бородулина, тренер конного клуба «Сосновый бор».

– Как проходят твои тренировки?

– Детские проходят больше в игровой форме, а у спортсменов уже конкретные цели, задачи. Начинаем с того, что всадники готовят своих лошадей, причем самостоятельно, у меня все без исключения. Есть тренера, которые помогают седлать, у меня такого нет, все строго. Хочешь научиться ездить,– пришел, почистил себе лошадь, приготовил и пошел на манеж. На манеже разминка для лошади и для всадника. Потом основная часть и заминка.

 

– А лошадей для спортсменов ты сама подбираешь?

– Да, стараюсь соотнести умения и лошади, и всадника, чтобы они примерно были на одном уровне. Сейчас я спортсменам раздала своих лошадей, на которых сама выступала. Ребятам нужно развиваться дальше, а я выросла из этих лошадей, они мне ничего уже не дают. Поэтому и решила, что пусть поучат других спортсменов.

 

– Какими качествами должен обладать спортсмен, чтобы профессионально заниматься конным спортом?

– Настойчивостью, причем очень большой. Говорят, что есть талантливые всадники, которые сели, и все у них с легкостью получается; а есть трудяги, которые берут занудством. По сути, что такое конный спорт – это одно и то же каждый раз, можно заезды на барьеры разнообразить, а работа лошади-то одинаковая: пошагал, порысил, сделал галоп. Поэтому не всех хватает, чтобы чего-то добиться, рано начинают бросать. А еще важно быть финансово обеспеченным, потому что спорт дорогой, и какой бы ты ни был суперталантливый, если не можешь по деньгам потянуть, то, увы, на тебя никто не посмотрит.

Еще я считаю, что нужно даже больным приходить на тренировки. Я вот такая. У меня температура, я все равно приду, сделаю свое дело и пойду дальше болеть. Я не понимаю людей, которые чихнут один раз, и все, ни о какой тренировке и речи быть не может. Если ты спортсмен, то у тебя есть лошадь, за которую ты ответственен. Ей без разницы, чем ты болеешь, животному нужно поработать. Спортсмены и должны такими быть. Но думать все равно нужно, есть случаи, когда сильно рано возвращаются к занятиям и зарабатывают серьезные осложнения.

 

 

– Есть мнение, что конный спорт – это игрушка для богатых людей, которым хочется на лошадках покататься.

– Да, есть такие люди, из всех тех, кого я знаю, получается только у одной. Остальные остаются на уровне – «О, у меня есть лошадка, хотите, я вас покатаю?» А с другой стороны, есть адекватные люди, которые приходят реально заниматься.

 

– Что делать, если приходит человек, который совсем не создан для конного спорта, но очень хочет выступать?

– Сейчас, видишь, есть много соревнований для начальных уровней. Главное – желание. У меня есть девушка, я начала с ней заниматься в сентябре с уровня чайника. Сейчас она уже так распрыгалась! Нет никаких отговорок: «Холодно – я не приду, жарко – я не приду, сыпь на руке – я не приду». Она ходит стабильно, выполняет все, что я говорю, даже какие-то издевательские задания, например, поездить без стремян на трясучей лошади. Обычно говорят: «Ой, я устал, бок закололо». А эта девушка едет, я вижу, что ей тяжело, но едет.

 

– Что ты делаешь в ситуации, если родители насильно приводят ребенка на тренировку, а тот не хочет заниматься?

– Я с таким не занимаюсь. Стараюсь на самых ранних этапах выявить, надо ли это ребенку, потому что, если не надо, ты хоть расшибись, он не поедет. Действительно, есть родители, которые приводят детей и хотят, чтобы они выехали, и сразу получили мастера спорта. Такого же не бывает! Некоторые родители хотят в ребенке воплотить свои амбиции, несбывшиеся мечты, а ему, может, просто нравится на лошадках кататься, и он не хотят заниматься серьезным спортом.

 

 

– У тебя есть какие-то свои психологические приемы, которые приводят спортсмена в чувства?

– Взрослым я пытаюсь объяснить, зачем они здесь, зачем им тренировки, что это нужно им, а не мне. После этого они, поразмыслив, либо принимают мою точку зрения и начинают работать, либо не принимают. На кого-то даже прикрикнуть надо.

 

– А не боишься прикрикнуть на какого-нибудь богатого, влиятельного человека?

– Нет, на манеже я тренер! В жизни я могу быть другом, еще кем-то, а на манеже я тренер, и нужно выполнять все, что я говорю. Ну, а как иначе? Бывает, пытаются спорить, но со мной сложно спорить, потому что я уверена, что делаю. Конечно, я прислушиваюсь, когда мне говорят: «Я боюсь! Я точно смогу это прыгнуть?», тогда я начинаю объяснять, предлагаю попробовать. А кому-то просто говорю: «Так, рот закрыли, заезжаем!», и едут. Если я говорю, то я точно уверена и в лошади, и во всаднике. Я никогда не сомневаюсь, да мне и нельзя.

 

– Правда, что в конном спорте за падение принято приносить тренеру торт?

– Да, но я в последнее время усовершенствовала эту традицию. Теперь мне приносят салями, всякие пирожные, а то я на торты уже смотреть не могу. Ну а что, сделай тренеру приятное, и вообще нефиг падать.

 

– А еще какие традиции есть в конюшне?

– Когда дети начинают спорить с тренером или что-то странное руками, ногами делать и мешать лошади, мы заставляем слезть и выполнить отжимания, приседания, побегать с лошадью в поводу. После этого они сразу же замолкают и успокаиваются. Еще иногда заставляем запрыгнуть на лошадь без стремени. На них вообще забавно смотреть, стоишь подхихикиваешь, пока они там корячатся.

Взрослым я, конечно, в силу своего возраста и не такого большого опыта не могу сказать: «Иван, давайте-ка слезли, отжались мне тут 20 раз, а потом, если мне не понравится, еще раз отожметесь». Это будет некорректное поведение с моей стороны, может, если бы я была мужиком, то нормально. Хотя, если бы мне так сказали, я б слезла и сделала, ну серьезно.

 

 

– Правда, что лошадь можно испортить неправильной ездой?

– Да, потому что плохое они запоминают в разы быстрее, чем хорошее. И вернуть потом былые навыки очень сложно, поэтому начинающим всадникам страшно давать опытных лошадей. Если где-то форсануть, то потом приходится возвращаться на много-много шагов назад и начинать с азов, это занимает очень много времени.

 

– Как лошади объяснить, что именно эти движения правильные?

– Поощрять голосом, угощением. Говорить: «Ай, какой хороший!». Большинство реагирует на голос. Моя лошадь, например, как собака, выполняет команды и отзывается на кличку.

 

– Если на тренировке лошадь не слушается, что с ней делать?

– Ну, она либо получит, либо как-то еще. Например, с кобылой по-плохому нельзя, с ней только договариваться, потому что это женщина. Если она перестала прыгать на метре, идет в отказ, – опускаешь до пятидесяти или кладешь жердь на землю и потом постепенно-постепенно поднимаешь опять до метра.

 

– Вы ездите покупать лошадей, как вы их выбираете?

– Самое первое, на что мы смотрим, – это здоровье. Потом смотрим движения под всадником, чтобы лошадь бежала равномерно в обе стороны, потом на прыжки. Если все устраивает, то покупаем, если по какому-то критерию есть вопрос, то скидываем цену. Бывают опытные всадники, которые знают, как исправить те или иные проблемы у лошади. Они покупают коней по дешевке, исправляют, а потом поднимают цену.

 

– За сколько ты купила свою лошадь?

– За 150 тысяч рублей.

 

– А сейчас бы ты ее за сколько купила?

– Сейчас бы я ее не купила. Я не хочу работать больше с кобылами. Это очень сложно, я прям не могу, это не мое. Знаешь, когда на манеже две суки, одна лишняя, и чаще всего лишней оказываюсь я. Мы не можем перебороть друг друга, определиться, кто из нас сильнее по характеру. Пока выигрывает она. Я еще к ней отношусь, как к другу, и не могу ее воспринимать, как спортивного партнера. Со Львом (Ливерпулем) у нас все по-другому. Он сильнее, он ведет, но при этом у нас жесткая дисциплина.

 

 

– Как началась ваша история с Ливерпулем?

– Я его очень не любила, не нравился он мне. И вот два года назад на Ливерпуля посадили четырнадцатилетнего пацана, они прыгали-прыгали, а потом Лев встал, просто взял и отказался прыгать. Мне старший тренер тогда сказала: «Ну что больше ехать некому, садись!» Ну и я на следующий день пропрыгала на нем конкур и выиграла, я ничего с ним не делала, просто села и проехала. Было тогда какое-то стойкое ощущение, что я сейчас выиграю, ну и лошади, наверное, передалось. И после того раза мы навыигрывали кучу всего, и сейчас попали в основной состав на этот год по троеборью. Вот если бы он тогда не встал, то и не знаю, чем бы я сейчас занималась, ерундой какой-нибудь, наверное.

 

– Как ты начала преподавать?

– Была маленькая, приходила помогать на конюшню, и как-то само получилось. Старший тренер просил помочь поседлать, показать что-то кому-то, так и втянулась. В 18 лет у меня появились свои детские группы, потом стала брать индивидуальные занятия. На самом деле, обучать людей очень интересно, но при этом главное – не забывать, что самому нужно многому обучаться. Есть тренера, которые пользуются еще старыми методами, я стараюсь посещать или смотреть онлайн мастер-классы, семинары. И все эти новые методики реально помогают на тренировках.

 

– Почему именно кони?

– Когда я была маленькая, мы с родителями стояли на остановке, и там была реклама, что-то из серии – «пони на праздник ребенку». Тогда я и сказала, что хочу заниматься. Меня привел папа, а мама была категорически против.

 

– Для тебя тренерство – хобби или профессия?

– Это моя профессия, я сейчас получаю второе высшее образование, в апреле – защита диплома, и я буду тренером-преподавателем. Причем, как нам объяснили, мы с этим физкультурным образованием сможем работать в любом виде спорта. Я так посмеялась. Думаю, интересно, пойду тренером по плаванию работать, возьмут-не возьмут. Образование же есть!

 

 

– Что делает твою профессию интересной?

– Мне интересно обучать людей. Особенно занятно наблюдать за тем, как они приходят новичками и еле-еле шагают верхом на лошади, а через несколько лет уже выезжают на соревнования и получают разряды. Еще благодаря конюшне появляются новые знакомые, хорошие друзья.

 

– Ты считаешь свою работу опасной?

– Нет, скорее ответственной. Твоя ошибка может привести к печальным последствиям. А несчастные случаи постоянно происходят. Летом была история, мальчик пошел мыть ноги лошади, которая боится воды, ну, она и встала на задние ноги, дала ему по голове копытом. Мальчика свозили в больницу, зашили голову, привезли обратно ноги домывать. Или сегодня, например, чуть не произошел. Я ездила на молодом коне, и он захотел почесать нос, я не дала, тогда он встал на дыбы, и чуть не опрокинулся на меня. Я успела уже все представить, даже почувствовать, как мне больно. В последний момент смогла перекинуть его обратно, и он встал на ноги. Это было неприятно, скажу так. Мой самый большой страх с самого детства – это, когда лошадь свечит. Мы падали в поворотах, еще как-то, но это не так страшно, а вот, когда она на тебя падает…

 

– Есть что-то, что может заставить тебя перестать заниматься конным спортом?

– Если я забеременею, то, наверное, девять месяцев пропущу, а в остальном…если только нереально серьезная травма какая-то. Это уже не работа, не хобби, это – стиль жизни, как утром почистить зубы.

 

– У кого-то цель – попасть на Олимпиаду, а какая твоя большая цель?

– Я реалист. Самая ближайшая цель – получить звание мастера спорта. На самом деле я мечтаю в Европу съездить на соревнования или переехать тренироваться. Там в 100 раз лучше развит конный спорт, чем у нас в России, а в Сибири и подавно. Наши погодные условия не располагают к этому виду спорта. К нам приезжал чех в том году, и он сказал, что мы русские – ненормальные люди, в -15 ездим на улице. Они в -5 уже в закрытом манеже тренируются. Я ему ответила: «Петр, мы в -31 ездим, и нам нормально!»

 

Кира Ахременко