Фотографии Влада Некрасова

«Весенний концерт» в театре «Старый дом» порадовал слушателей музыкой современных, в том числе и новосибирских, композиторов и фрагментом из новой готовящейся оперы «Снегурочка». Корреспондент «Место встречи. Сибирь» Георгий Вишневский побывал на концерте и узнал у композитора Александра Маноцкова, какую роль играет полиэтиленовый пакет в современной музыке и как тубус связан с оперой. 

Сцена театра «Старый дом» слабо освещена мягким светом, идущим из глубины. Потёртые пюпитры отбрасывают длинные тени, устремляясь к зрительному залу. Из-за кулис  выглядывает один из композиторов концерта, осматривая зал и похлопывая по ноге. Звучит третий звонок, и Александр Маноцков выходит на сцену вместе со струнным квартетом. «Спасибо большое, что вы все сюда пришли, — говорит композитор. — Это большая радость, что в этом театре происходит то, что должно происходить. Театр называется «Старый Дом», но это дом старый, а театр-то очень современный и передовой. Ведь современные театры являются площадками не только театральными, но и площадкой для современной музыки». Первая композиция концерта — песня, исполняемая в сопровождении струнного квартета. Дирижирует сам композитор. Через несколько тактов вступления он поворачивается и начинает петь, не переставая дирижировать. 

 

 

— Почему вы вставили в начало концерта именно песню?

— Чтобы усыпить бдительность слушателя. Я не скрываю этого. Песенка — простая вещь. В ресторане ведь вам сразу не ставят главное блюдо, сначала приносят перекусить. Песни в этом смысле снимают ощущение звериной серьёзности, которую мы привыкли ассоциировать с академическим концертом. В сложно устроенных сочинениях есть много смешных мест. Природа смешного и природа хорошо написанного одна и та же - это обман ожидания, которое тут же и создано. В сущности, хорошо написанное современное сочинение — это постоянно разворачивающийся анекдот. То есть формулируется ситуация, развивается, а потом она поворачивается в неизвестную сторону — так развивается и современное музыкальное сочинение. Не нужно слушать это с выражением чрезвычайной возвышенности на челе, потому что это страшно увлекательно.

— И к песням это тоже относится?

— Да, с другой стороны, песенку тоже можно послушать. Есть вещи, которые могут удивить, хотя взят всё тот же гармонический язык. И это хорошо, я люблю такие вещи, не надо эти миры разделять. Относительно простой песни должны действовать те же критерии качества, что и относительно сложного сочинения; и в сложном сочинении должен содержаться какой-то формальный юмор, структурная открытость, как и в простой песне. Разница в том, что в серьёзном сочинении выше доля его ответственности за то, чтобы самому создавать и тут же излагать свой собственный язык, потому что у него и времени чуть больше, и это немного другой способ работы с материалом. Хотя, даже в песне, за счёт работы с общепринятым в твою эпоху материалом, можно сделать что-то волшебное.

«Сейчас вы услышали песню на стихи прекрасного поэта Введенского. Знаете, наш сегодняшний концерт построен по своеобразному принципу взросления. Вот я очень люблю музыку. И иногда что-то или кто-то, кого ты очень любишь, меняется. То есть был ребёнок маленьким, бегал, за юбку цеплялся, а тут приходит, и у него пирсинг повсюду. С музыкой тоже такое бывает. И интересно, что такая перемена может произойти внутри одно и того же композитора, поэтому мы в этот концерт включили разную музыку одних и тех же людей».

На сцене остаётся один струнный квартет. Они начинают играть композицию, совершенно не похожую на музыку из песни. Возникает ощущение, что это происходит уже не здесь и не в рамках концерта. Но, когда в воздухе растворяются последние звуки скрипки и когда всё опять возвращается в театр «Старый дом», выходит дуэт флейты с виолончелью.

 

 

Начинает звучать соната Марии Красиловой, современного новосибирского композитора. Следом за ней на сцене опять появляется струнный квартет, который играет пьесу другого новосибирского композитора — Ильи Ильдеркина. Композиция «Distractio», наполненная особыми, экспериментальными способами извлечения звука на традиционных для академической музыки инструментах, предваряет сочинение Марии Красиловой «Обратная сторона» для полиэтиленового пакета и голоса. 

 

 

«А сейчас мы с Машей попробуем поимпровизировать — мы будем делать это впервые. Мы к этому никак не готовились, не обдумывали формы, так что это будет композиция в реальном времени». Александр Маноцков берёт в руки мелодику — небольшую клавиатуру, звук которой образуется благодаря вдуванию в специальное отверстие, а Мария садится за небольшие гусли. 

 

 

— Во время сотрудничества с ребятами, с молодыми композиторами, я не чувствовал, что прихожусь им каким-то наставником или гуру. Я просто товарищ этим людям. Старший товарищ, чисто технически, на свет же появился раньше. И больше бумаги с пятью линеечками успел испортить. Я отношусь к ним как к равным, с большим уважением. Когда я приезжаю в какой-то город и вижу какую-то ситуацию, то считаю своей обязанностью работать не только на себя, но и на эту ситуацию в целом. Нам всем нужно работать на ситуацию в целом, потому что мы должны помогать возникнуть такому «рынку». Квалифицированному «рынку», который будет требовать от композитора не только гарнир к чему-нибудь — фильму, рекламе, спектаклю. Это должен быть «рынок», в  котором люди будут осознавать, что современный композитор занят производством вещей, без которых этим людям не обойтись.

— И людям действительно важно знать то, чем занимаются композиторы из их города?

— Мне кажется, что и люди заслуживают прекрасную музыку их соотечественников, и новосибирские композиторы всячески заслуживают внимания со стороны слушателей. Почему бы мне не познакомить одних с другими? Ещё важно то, чтобы это существовало не только в контексте этого театра или театра сибирского, а чтобы это было частью контекста музыкального. Новосибирск — это город хорошей музыкальной традиции. Хочется сказать, что мы не в пустыне. Хочется рассказать, что вот есть Маша Красилова, которая работает в этом спектакле, — она уже сложившийся художник, у неё есть много интересных работ, давайте их послушаем; есть Илья Ильдеркин, который не просто талантливый композитор, а человек, являющийся лидером некоторой компании современных композиторов. Посмотрите, как интересно! Давайте-ка вы послушаете, что делают эти люди, и давайте мы сделаем здесь цикл концертов, я же здесь необязателен. А поводом я для этого сделал то, что мы делаем концерт-превью оперы «Снегурочка». То есть всё работает на всё. Всё взаимно усиливает друг друга.

На сцену начинают выходить актёры театра «Старый дом». Они выходят постепенно, чтоб можно было рассмотреть инструмент каждого: тубус, пакет, дорожный столб, фляга, металлический таз, скрипка, прикреплённая вертикально к телу, тёрка… 

— Существуют разные способы достижения композитором того, что во времени разворачивается некоторое звучание, в соответствии с его замыслом. Есть способ полностью, до мельчайшей детали «занотировать» это. Но если речь идёт не о тех звукоизвлечениях, о которых говорят в музыкальной школе, то композиторы прибегают к каким-то расширенным методам записи партий — придумывают свою символику.  Бедные музыканты больше изучают эту символику, чем ноты.

 

 

— Но ведь есть сложившиеся способы обозначения?

— Конечно, но всё равно, чтобы читать такие вещи, требуется музыкант, который закончил консерваторию и который специализируется на такой музыке и не сходит с ума от подобных записей. Я не располагал этим ресурсом, но зато у меня были люди, которые в принципе обладали какой-то музыкальностью, они артисты и вообще они Homo Sapiens. И существуют некоторые способы, которые апеллируют первичной музыкальностью и первичным ощущением музыки, что позволяет приблизиться к нужному звучанию. Как это звучание организуется во времени? Во-первых, оно организуется ритмической записью нот, во-вторых, некоторые фактуры подразумевают разные темпы у разных участников. Существует очень точное распределение времени у каждого человека, и у каждого человека есть индивидуальный темп. Выучена не нотная партитура, которая вся синхронно заранее одинаково звучит, а выучена последовательность длительностей, последовательность повторов. При этом остаётся доля свободного внимания, для того чтобы слушать общую картину, потому что в этой ситуации они не оркестр, а ансамбль, то есть группа исполнителей, составляющая единое — все точно чувствуют, что происходит в целом. 

 

 

— Как вы подбирали инструменты?

— Вот как раз чем-то эта ситуация напоминала ситуацию в ансамбле: инструменты должны быть и взаимодополняющими и не тавтологичными. И мы пришли к этому набору инструментов, исходя из индивидуальных свойств людей, которые к ним шли. Мы начинали не с инструментов, у нас были тренинги, которые были связаны с освоением теории, практики. Занимались очень серьёзно первичной подготовкой почвы и умений, которые впоследствии были использованы. Я старался влиять на выбор инструментов минимально. Удивительно, что ребята подобрали инструментарий, почти совпадающий по тембровой палитре с составом инструментов московского ансамбля, который состоит целиком из композиторов. Или ещё многие вещи, которые у меня были в партитуре и о которых я думал, что являлся их создателем, они изобрели заново. Люди инстинктивно находят способ звукоизвлечения, который присущ этому времени: вот почему Маша Красилова написала пьесу для полиэтиленового пакета и голоса, и у нас в ансамбле кто-то использовал пакет как инструмент. И у меня был когда-то в партитуре полиэтиленовый пакет. Почему мы берём именно этот предмет и начинаем им шуршать? Что-то есть в нашем времени такое, что не может найти иного голоса, и оно находит его в пакете. И здесь уже проявляется творчество. Наши артисты сами искали какие-то детали, способы извлечения звука. При этом выясняется, что человек, который талантлив как драматический артист, имеет ход в музыкальную сторону, причём не иллюстративную, а именно музыкальную. Это совершенно другая грань, не совпадающая по характеру с тем, когда они играют драматические роли. Они обнаруживают специфические музыкальные предпочтения, наклонности, движения. И я надеюсь, что у них не иссякнет этот источник музыкальной энергии. 

 

 

После последнего номера композиторы выходят на сцену и говорят, что они, «свесив ножки со сцены», готовы ответить на любой вопрос публики. 

 

 

В это время за кулисами двигают декорации, готовя сцену к другому спектаклю. Чуть прислушавшись к шуму, Александр говорит: «Прекрасная музыка».

 

Георгий Вишневский